– В сторону пляжа… По-моему, кричали где-то там…

– Вот именно, где-то. Темно же, что мы разглядим в такой темнотище?

– Ну, положим, фонари-то на набережной горят…

– Да как мы выйдем-то? Двери наверняка заперты, а если попросим открыть, так администратор утром непременно донесет мамам, и все, прости-прощай, свобода! И потом, мало ли почему кричала какая-то баба, может, она пьяная? Ты помнишь, какой гудеж был, когда мы возвращались? Народ тут отдыхает, расслабляется, а вот насчет преступности вроде бы ничего особенного не слышно.

– А мужик? Он же явно убегал…

– Что, быстро несся?

– Нет, не быстро… Тяжело как-то бежал, это вернее…

– Ну, мало ли почему он бежал… И вообще, Никита, мы сюда зачем приехали?

Испанских бандитов ловить? Честно говоря, я и своими отечественными сыт по горло.

– Ты полагаешь, ничего страшного не произошло?

– Я уверен. Испанцы и без нас разберутся, это я знаю точно. А мы, если сунем нос не в свое дело, рискуем испортить себе такой отдых… Спи, утро вечера мудренее.

Поверь, если что-то ночью случилось, утром в гостинице будут об этом знать, и если тебе так уж захочется, то ты вполне сможешь рассказать про мужика.

– А если той женщине надо помочь?

– Хорошо, ты меня достал! – Гошка натянул шорты. – Идем!

– Куда? – растерялся Никита.

– Вниз! Поглядим, как там и что… Выйдем незаметно, тогда… Только спустимся по лестнице, лифт шумит…

Они на цыпочках сбежали вниз. Холл был слабо освещен, портье за стойкой дремал, а стеклянные двери оказались не заперты.

И они беспрепятственно выскочили на улицу.

– Ну, – спросил Гошка, – куда теперь?

– Туда… – неуверенно указал в сторону пляжа Никита.

– Пошли!

В темноте море сливалось с берегом в одну сплошную полосу непроглядного мрака. И спускаться на пляж было боязно. Набережная хоть как-то освещалась.

– Спустимся на пляж? – предложил Никита. – – Давай, – согласился Гошка.